И слишком много тайн гнетет человека.
Ф. М. Достоевский
Просит человеческая любознательность, движимая сильнейшим практическим интересом.
Перед нами стихии, как бы насмехающиеся над каждым человеческим усилием. Земля, которая дрожит, расседается, хоронит все человеческое и труд человека. Вода, которая в своем разгуле все сметает. Перед нами болезни, в которых мы лишь совсем недавно опознали нападение других живых существ. Наконец, мучительная загадка смерти, против которой до сих пор не найдено никакого снадобья и, наверное, никогда не будет найдено.
Этими вопросами полны книги Священного Писания: "Всему и всем — одно: одна участь праведнику и нечестивому, доброму и злому, приносящему жертву и не приносящему жертвы; как добродетельному, так и грешнику... Это-то и худо во всем, что делается под солнцем, что одна участь всем, и сердце сынов человеческих исполнено зла, и безумие в сердце их, в жизни их; а после чего они отходят к умершим. ...".
А ведь воспитанию важно опередить нежелательные, разрушительные, ненавистно-ожесточенные ответы на подобные проблемы, но не запретом на мысль, а помощью в поиске и нахождении конструктивных, хотя бы благоразумных ответов на них.
Готовые ответы школы на вечные вопросы, внушенные или перенятые по механизмам подражания, подсовывают юношам бездумие вместо знания, столь же враждебное разуму, гуманности и прогрессу, что и слепая вера. Только выстраданная мысль располагает животворящей силой. Даровая вера непрочна. Это не выбор души, а просто блуждание сумеречного полусонного сознания. Главная беда здесь в том, что душа вовсе и не проснулась, так и не была разбужена. Сон души — вот главная драма псевдо-нравственного воспитания в школе.
Часть нашей молодежи не берет на веру готовые ответы, сами думают и ищут. Как правило, тайно. И страдают от своей неспособности самостоятельно одолеть мучащие их тревоги: "Никто ничего не знает наверное, — приходят они к выводу, — один говорит одно, другой другое. Истина недостижима. Все в мире относительно — и добро и зло".
Такое "несчастное сознание" есть следствие разоруженности мысли. Точнее — невооруженной тысячелетним опытом исканий человеческого духа, попросту изъятым из школы вместе с курсом мировой культуры. Состояние потерянности приводит молодых людей к тяжелым ошибкам в принятии ими нравственных решений, подчас — трагическим.
Любой нормально развивающийся человек должен еще в молодости пройти через этап гамлетизма. Однако, у незащищенного растущего человека здоровая доля скепсиса может выродиться в нигилизм как одно из самых страшных, разрушительных и саморазрушительных, умонастроений.
Скептически-нигилистическая установка возникает и как реакция молодежи на тот же школьный догматизм, как протест против навязываемых школой формул и истин, против "зажима" собственной мысли. Скептики и нигилисты обращаются как к прибежищу от раздирающих их, непримиренных внутренних противоречий к разным видам наркомании, этим формам капитуляции разума, духа перед натиском внешних или внутренних противоречий.
Страшнее всего для человека, как известно, жить даже не в жестоком, даже не в чудовищном мире, а в мире бессмысленном.
Поэтому надо смело вводить в практику педагогического общения темы жизни и смерти, страданий и счастья, мужества, веры и бесстрашия разума в поиске смысла жизни. Всего того, чему широко распахнул в нашем веке двери маленькой сельской школы учитель В. А. Сухомлинский, подняв "вечные вопросы" на уровень остро современных, наполнив педагогику высокой этикой. В этом — огромная притягательная сила его наследия, которое нам предстоит осознать и использовать как противоядие кризису духовности в школе. В человеке необходимо взрастить мужество разума, уверенность в величии людей и осмысленности мироздания. Для этого нужна духовная и интеллектуальная атмосфера школы — ищущей, насыщенной поиском.
Педагоги иногда сталкиваются со сложным и напряженным духовным поиском молодых людей. Любая попытка влиять на внутреннюю жизнь таких людей должна исходить из искреннего уважения к их духовному миру. Менее всего допустимо здесь "учительство" и обличительство. Воспитатель вынужден порой обладать качествами хорошей сиделки для нервнобольных.
Спасти юношество от утонченного эгоизма, несомого, в частности, успокоением совести — значит вместе с ним ставить вопросы, которыми жив человек, если он человек. И вместе с ним честно искать ответы, разделяя с ними всю напряженную сложность этих поисков. Только тогда юность не будет беззащитной перед жизнью и смертью, обманом и опасностью самообмана, перед душевными драмами и катастрофами.
Связанные записи
