НЕ БУДЕТ СТИХАТЬ НАБАТ СТИХА
И в темноте произрастают злаки,
И ночь немая вовсе не глуха...
Нет, не исчерчены возвышенные знаки,
Нет, не исчерпаны возможности стиха.
Не молчи в тиши —
Не мельчи души!
Не будет стихать
Набат стиха!
* * *
Только в детстве три тысячи красок
У листвы. И у каждой свой запах.
То ли сказки все делают сказкой?
На куриных Вселенная лапах.
Берегут доброхотные звезды
Берендеи под грустною синью
И нашептывают березы
Бередящие сказки о жизни.
А поэт — благосклонный ребенок,
Не забывший трехтысячной краски
И похитивший у березок
Благовонные тихие сказки.
УЧИТЕЛЬ
Были взлеты и были паденья.
Много бед, и побед, и потерь.
Всё во сне. Наконец, пробужденье:
Глухо, насмерть забитая дверь.
Нежеланный, незнаемый гений,
Ты один был, один на один
С беспощадною болью сомнений
И подтаявшей солью седин.
Наплевав на холуйские притчи:
— Победителей судят теперь, —
Ты рванул и открыл, о учитель,
Эту насмерть забитую дверь.
ОСЕНЬ
Богу, как видно, милы атеисты,
Если он им позволяет стерпеть
Эту здоровую, истово чистую,
Празднично красную смерть.
* * *
Приснилось всё — и поле, и дракон,
И серою смердящее дыханье,
И серый смерти смерч,
Окровавленный меч
И головы его последней издыханье...
Я изнемог, почти совсем как он.
На сердца стук, на краткий стон
Сбежались, пели, пили, ликовали
И ненароком в грязь меня втоптали...
Цветной на этот раз случился сон:
И бабочки, и небо, и дракон.
Анджей Вайда
Простыла, простыла простая отрада
От мозга сырого и жирного смрада,
От слез, незабудок, от пуль, мю-мезонов,
Таких безразличных, отличных от стонов,
От страха и счастья, от самосмиренья,
Блаженств, контрапунктов и стихотворений,
От воли и боли, от той недотроги...
На самом пороге, в начале дороги
Прощанье. Прощенье? Смешенье, смещенье,
Смущенье и черное злое свеченье
Сквозь хриплое пение скрипок, сквозь тленье,
Сожженье детей, незабудок цветенье.
Простая отрада простыла, простыла.
Воскресла прогорклая гордая сила.
ЛЯГУШКИ И ВЕНЦЕНОСЦЫ
Течение мировых событий - кровавая сталь,
И падающие с нее капли суть венцы.
Хафиз
Нерон велел умертвить тебя,
И плоды земли - мускатные орехи - заменили палачам меч.
Их веселило новшество.
Когда ты задохнулся и умер, они смеялись еще громче, от души.
О, как они любили Нерона!
Пётр посадил тебя на кол и, посмеявшись, бросил тебе на плечи
Шубу с собственного плеча!
О великий, великий Пётр!
Мао разрубил тебе затылок, Иван колесовал, Бонапарт давил ядрами,
В газовой камере отравленный Гитлером, ты видел,
Как губы твоих детей намазали ядом.
Ты можешь это понять,
Ты можешь это объяснить,
Но, если ты в силах осилить это,
Ты действительно болен.
Полечись.
Я вмешиваюсь в течение мировых событий.
Я собираю в горсть кровавые капли венцов
И мажу этим красным дегтем
Физиономии, одежды тиранов и ворота их домов.
Отцы родные, лес рубят - щепки летят, не так ли!
О благодетели человечества, вожди, герои,
Спешите: лягушки просят у Зевса царя!
Лягушки просят у Зевса царя.
Тот посылает им аиста.
КУРИЛЬЩИК
Этот фильтр не фильтрует иллюзий.
Вдох - какой кровавый накал!
Выдох - как надежда, тает дымок.
Вход - "розы, розы по всему маршруту",
Выход рядом? - Нет выхода.
Терпение: из той сигареты
(Еще осталась часть пачки)
Ты вытянешь ответ
Высшего качества.
============================================
С любовью,
Борис Бим-Бад
Связанные записи