Революция, о которой все время говорили большевики, наконец свершилась. Вот только что с ней делать, мы не знаем.

Революция, о которой все время говорили большевики, наконец свершилась. Вот только что с ней делать, мы не знаем.

Поучаствовав в судействе очередного Балтийского научно-инженерного конкурса, очень хочу поделиться некоторыми выводами и замечаниями.
Первое и главное ощущение, о котором хочется рассказать, это то, что в проектной деятельности произошла революция. Которую мы пока не заметили, но она настала.
Мы много лет мечтали о том, чтобы дети делали «реальные проекты», не высасывали темы своих работ из пальца, а получали их у реального бизнеса, решая настоящие, «взрослые» задачи. И вот это время настало. На Балтийском конкурсе в этом году был представлено около десятка проектов, решающих задачи крупных предприятий, задачи, решения которых должны быть встроены в технологические цепочки и соответствовать жестким нормативам реального производства.

И появление подобных работ на открытом детском конкурсе заставило немало задуматься. Прежде всего о принципах оценивания подобных проектов.
Стоит заметить, что сам по себе подход не нов, всегда были люди, стремившиеся развернуть паровоз образования к реальному миру. Например, мы в «Школьной лиге» ровно этим десять лет занимались в летней школе «Наноград», где дети в режиме «штурма» за десять дней лагерной смены пытались решить проблемы конкретных фирм, становясь на время «стажерами » этих организаций. Принимали работу при этом представители заказчика.

Именно по этим принципам построена уральская «Инженериада», где ребята работают с конкретным предприятием, которое и организовывает соревнование. И оценивает их работу не кто-нибудь, а генеральный директор УГМК.
Во многом на тех же принципах была построена система заданий конкурсов «ИКАР (Инженерные Кадры России)». С некоторыми оговорками, но интенция там именно такая.

То есть, локально очень многие «игроки» на рынке проектной деятельности стремились к тому, чтобы выйти из парадигмы «игрушечных» проектов, стараясь привлечь школьников к «настоящему».
Но до поры это были очень «точечные удары», где соответствие того, что сделали дети, условиям задания оценивал «заказчик» — тот, кто формулировал задачу и (как предполагалось) должен был внедрять удачные решения.
Понятно, что иногда это была политическая игра. Заказчик и не предполагал, что дети решат задачу, не собирался ее внедрять и, вообще, играл по принципу «чем бы дитя не тешилось», принимая любую ерунду. Но в целом цепочка была четкой. Заказчик, который понимает суть задачи, ставит ее перед детьми и он же принимает работу. Так, как понимает.
Но все изменилось, когда подобные, выполненные по конкретному заказу предприятий работы вышли на открытый конкурс детских работ.
Итак, представьте себе ситуацию. Большой конкурс. Жюри — почти три десятка представителей различных Университетов, специалистов по разным областям науки — оценивают работы.
Довольно легко оценить проект, целью которого является изготовить какую-то модель, приспособление, решающее конкретную задачу, поятную всем. если автоматической щеткой для одежды можно почистить одежду — это хороший проект. если щетка может порвать пальто или разваливается при соприкосновении с ним — проект плохой.

А вот как оценить проект, задача которого — обеспечить очистку труб от пыли в котле, заполненном сернистым газом при температуре 900 градусов? Много ли из членов жюри экспертов, умеющих проектировать термические печи и понимающие, как ведут себя материалы в агрессивной среде при высокой температуре? Для того, чтобы только оценить задачу, требуются высокоспециализированные знания.
На обсуждении проекта на судейской коллегии — жаркие споры. Химики доказывают, что химические реакции не позволят использовать предлагаемые материалы. Инженеры доказывают, что агрессивность среды преувеличена, ибо в составе газа лишь незначительные примеси агрессивных веществ. При этом ни те, ни другие никогда в жизни не принимали участия в проективровании термической печи. Они вынуждены принимать решение на основе своего образования, способного оценить лишь часть проблемы. А ведь это только один из предложенных проектов!

Девушка бойко рассказывает об устройстве реактора, окисляющего битум. Хорошо поставленным голосом, с указкой, показывает на схеме мешалки, систему барботации, рассматривает различные варианты конструкции. Блестящее, хорошо отрепетированное выступление. Сложная конструкция, внедренная на нефтеперерабатывающем заводе. Важная народнохозяйственная проблема решена, посчитана прибыль, завод работает.

Вдруг — вопрос от эксперта: «А, кстати, что такое битум?»
И в ответ — тишина. Не проходили. Не знает. И сразу рушится все здание, столь тщательно возводившееся. Оказывается, что и с барботацией все не так гладко, и суть химической реакции совершенно не понята разработчиками. И нагреватель, который предложили использовать для ускорения этой реакции ребята, в принципе не может работать в этих условиях и в реальности, судя по схеме, там совсем иной тип, менее инновационный, но зато работоспособный в этих условиях.
А ведь, не задай этого одного единственного вопроса эксперт, все бы удовлетворились блестящей презентацией!

И теперь у судей — множество вопросов, среди которых главный: а каков реальный вклад ребят в решение этой задачи? Не решили ли на самом деле ее профессиональные инженеры (которые явно участвовали в работе), отавив детям роль статистов на презентации?

И этот вопрос я бы адресовал не к конкретному проекту, а к системе в целом. Мы подходим к тому моменту, когда совершенно невозможно отследить ответы на два вопроса, без которых нельзя оценить детский проект.
Во-первых, действительно ли проект решил задачу, которая была поставлена?
Во-вторых, что именно и как делали в этом проекте дети?

Для меня сейчас совершенно непонятна процедура, которая позволяет оценить успешность проекта.
Нам говорят, что проект внедрен. Как это проверить? Требовать справку?
Нам говорят, что проект экономически эффективен. Как это проверить, если не можешь проверить цифры?
Нам говорят, что проект не имеет аналогов. Как это проверить экспресс-методом, если проект позиционирован в узкой сфере, в которой эксперт не компетентен?

Много вопросов. Ни на один у меня пока нет ответа.

Метки:, ,